•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Гавриил Попов: Надо устранить двоевластие...

Гавриил Попов: Надо устранить двоевластие...В газете «Куранты» сообщается, что Малый совет отменил распоряжение мэра о единой системе регистрации и лицензирования предприятий. Перед нами еще один пример противостояния между представительной и исполнительной властью в Москве. Мэрия создала это распоряжение, исходя из указа президента, а Малый совет ссылается на закон, принятый парламентом России.
До этого такое противостояние непрерывно возникало из-за приватизации жилья, торговли, предприятий общественного питания. Однако сегодня ситуация в городе кардинально, изменилась. Вот справка. В ней сказано, что на 2 апреля в Москве приватизировано более 2000 магазинов, 800 предприятий общественного питания, приватизировано 1000 предприятий быта. На 4000 приватизированных предприятий сейчас работают 180 тысяч москвичей, с членами их семей это 0,5 млн. человек. В 70 тысячах приватизированных квартир живут почти 200 тысяч москвичей. Если еще учесть бывшие кооперативы, частные предприятия, то 1 миллион москвичей, каждый десятый, связал свою судьбу с новыми формами социальной и экономической жизни общества.
А теперь я хочу спросить, что будут делать сегодня сотни тысяч москвичей, которые вложили в приватизацию свои вклады, свои сбережения, свои надежды, долго обсуждали этот вопрос в семье, когда принимаются другие законы? Что, они откажутся от приватизации? У них нет другого пути решить свои проблемы, выйти из нищеты, кроме как заводить свое собственное дело и стать хозяевами своей судьбы. От приватизации они не откажутся. Но если они не откажутся от приватизации, что они будут делать, если все время вынуждены наблюдать войну между исполнительной и представительной властью? Я думаю, не надо быть большим пророком, чтобы предсказать, что они сделают. Они сделают то же, что сделал русский народ в 1917 году, когда потерял веру в способность демократии после февральской революции найти решение своих проблем. Как поступил наш народ, когда потерял надежду в способность команды Горбачева решить его проблемы.


Новая ситуация в Москве — это отражение ситуации во всей России. Там происходит то же самое — идет непрерывное противостояние исполнительной и законодательной власти. Центральная проблема, которая определяет весь современный этап развития, — это проблема двоевластия. В стране не может быть двоевластия. Пока есть двоевластие, проведение экономических реформ невозможно. В чем состоит это двоевластие? С одной стороны, мы имеем новую исполнительную власть. Президент этой исполнительной власти избран летом прошлого года. А практически исполнительная власть сформировалась после августовского путча. К ней может быть много претензий, но, безусловно, это новая власть. А с другой стороны, мы имеем власть Советов всех уровней.
Отношение к реформам и преобразованиям в России у них различно. Понятно, что все, кто потерпел поражение в августовском путче прошлого года, именно за представительную власть. За эту власть они должны схватиться обеими руками, потому что именно там они рассчитывают найти какую-то поддержку. Единственный оставшийся в нашем обществе элемент прошлого социализма — это именно власть представительная, власть Советов. Именно этот, оставшийся нам в наследство единственный элемент прошлого стал бастионом борьбы против преобразований. К сожалению, эту опасность мы осознали очень поздно. Очень много говорили о борьбе в Москве представителей мэрии и Моссовета. Мы считали, что в России все будет иначе. Но прошло несколько месяцев, и в России мы наблюдаем аналогичную картину, когда практически по каждому указу президента начинается противостояние в Верховном Совете России.
Я еще раз подчеркиваю, что сейчас перед каждым гражданином России стоит исключительно трудный выбор. Надо бросить колхоз, совхоз, заводить свою ферму, брать землю. Надо брать все свои сбережения и вкладывать их в приватизацию магазинов или предприятий, начинать совершенно новую жизнь. Но как может человек начать новую жизнь, если он каждый день читает в газетах, что Прокуратура не знает, чему следовать, и милиция не знает, чему следовать: указам президента или законам парламента?
Поэтому сейчас встает главный вопрос— это вопрос об устранении двоевластия. При этом я еще раз подчеркиваю, что не имею в виду того, что нам не нужна представительная, а нужна только исполнительная власть. То есть речь идет не о том, что мы выступаем против исполнительной или законодательной власти. Мы выступаем против социалистической системы, в которой вместе смешаны и исполнительная, и законодательная власть. Строго говоря, сегодня мы вообще не имеем дело с собственно представительной или законодательной властью. Мы имеем дело с самостоятельным органом, который может1 заниматься не только законодательством, но и при этом раздавать ордера на квартиры, делить конкретные здания, решать вопросы о том, кому какие скидки сделать, как поступить с той или иной организацией и т.д. Недавно я прочел потрясающий по впечатляемости документ, в котором разрешается хозрасчетная деятельность Верховному Совету России, где Москва должна выделить здания под эту хозрасчетную деятельность. Я теперь понимаю, почему Верховному Совету не хватает ни своих помещений, ни помещений, которые они получили в наследство от Верховного Совета Союза.
В конфликте Советов с исполнительной властью демократические силы должны занять четкую позицию. Поскольку курс на реформы более последовательно проводит исполнительная власть, поскольку именно исполнительная власть формировалась в основном после путча, необходимо поддержать исполнительную, власть, власть президента В то же время мы не должны ни в коем случае остаться с одной властью. Выход состоит в том, чтобы перейти к нормальной демократии, а после перехода к нормальной демократии с нормальной представительной властью — к новой конституции. Вот почему вопрос об отстранении нынешней конституции и о введении новой конституции является узловым вопросом современного этапа развития. Сейчас предложено несколько проектов конституции. Я, естественно, поддерживаю проект, подготовленный по поручению политсовета Российского Движения демреформ комиссией под руководством А.Собчака и С.Алексеева. Но я хочу сказать, что мы не стремились к новому проекту. Мы взяли проект и думали ограничиться поправками, но только после того, как мы увидели официальный проект, мы поняли, сколько уступок в этом проекте сделано консервативным кругам, нам стало ясно, что придется составлять отдельный новый проект. Этот проект не мог не появиться. Другого варианта не было.
Каковы узловые вопросы конституции, которые надо было разрешить? Мне кажется, что для того, чтобы Россия не повторила судьбу Союза, нужно найти принципиально новые решения национального устройства России. В том числе и народов, которые не имеют территориально обособленных мест в России. Проект, который официально мы имеем, этой проблемы по-настоящему не решает. В новом проекте конституции нужно решить вопрос о новом соотношении центра и мест. Нельзя думать, что здесь, в Москве, удастся решать новые проблемы России: Урала и Краснодара, Сибири и Дальнего Востока. Необходимо осуществить решительную децентрализацию по всем уровням и сохранить за центром России только то, что требует сохранения единства нашего государства.
Но если говорить о самом главном, то самое главное состоит в том, что официальный проект ориентируется на так называемую парламентскую республику. Если бы мы имели дело с государством, средним по размерам, в этом государстве жил один народ, соединенный одной религией и одной культурой, возможно, вопрос о парламентской республике можно было бы обсуждать, или если бы мы имели дело со страной, в которой уже произведены коренные преобразования. Но мы находимся в стране с совершенно иными условиями, и в этой стране сохранение президентской власти, которая обеспечивает единство этого государства, является абсолютной необходимостью.
Мне представляется, что можно вообще говорить о больших проблемах конституции, но главный вопрос все-таки очевиден: различие проектов конституции не в частных вопросах, не в амбициях тех или иных юристов или ученых. Речь идет о том, какой путь изберет Россия.
Поэтому я перешел бы ко второму вопросу. Это вопрос о том, кто должен принимать конституцию. Мне представляется, что ни съезд народных депутатов, ни Верховный Совет избирателями не избирались для того, чтобы утверждать новую конституцию России. Такой проблемы во время выборов не стояло, и не по этому вопросу мы оценивали тех или иных кандидатов. Проблема конституции требует специально созванного Учредительного собрания, и только оно вправе решить судьбу России.
Недавно я просмотрел закон об Учредительном собрании 1917 года. Мне кажется, что и сейчас с небольшими коррективами он удовлетворил бы всем нашим потребностям. Если депутаты съезда так и не найдут в себе силы пойти по этому пути, то я думаю, что у нас, у демократических сил, остается один выход: или мы должны собрать подписи одной трети депутатов, или мы должны собрать 1 млн. наших подписей и провести в России референдум с одним вопросом: кто должен утверждать российскую конституцию — Учредительное собрание или съезд народных депутатов? Я думаю, что среди нас и среди самих народных депутатов нет сомнения в том, как ответит народ. Но в случае если съезд примет решение об Учредительном собрании, у съезда есть перспектива дальнейшей жизни. Если съезд отклонит Учредительное собрание, нам придется решить это через референдум, но тем самым будет подписан приговор самому съезду.
Много говорилось о том, что, может быть, уже сейчас нужно провести выборы. Мне кажется, мы должны идти конституционным путем. Сейчас нужно выбрать Учредительное собрание. Это Учредительное собрание должно рассмотреть все проекты конституции. Я подчеркиваю: все, а не только те, которые нравятся. Учредительное собрание должно принять конституцию. В соответствии с новой конституцией должен быть принят закон о выборах. После этого должен быть избран российский парламент, представительная власть других уровней. И я подчеркиваю, мы считаем правильным, чтобы избирались администраторы в России, начиная от президента и кончая мэром Москвы.
Представляется, что этот процесс, по самым скромным прикидкам, займет примерно 2 года. Быстрее это не удастся сделать. Но я думаю, что в этом процессе есть одно очень важное качество. Здесь правильно выступал передо мной коллега из Санкт-Петербурга и говорил: через 2 года мы будем иметь дело с другой страной. Если уже сейчас в Москве каждый десятый связан с негосударственными формами жизни, то через два года в стране будут реформы и партия фермеров, предприниматели и политические структуры, отражающие предпринимательство. Страна будет готова к тому, чтобы сформировать парламент, отражающий новые условия жизни.
Я уже говорил, что в споре законодательной и исполнительной власти демократические силы должны поддержать исполнительную власть. Но это не значит, что мы не должны критиковать исполнительную власть. Если никакой критики не будет, то мы мало поможем этой исполнительной власти. Как минимум речь должна идти о следующих проблемах.
Первое: критика той программы реформ, которая представлена правительством и которая, по существу, даже не опубликована. Мы должны критиковать правительственную программу за невнимание к приватизации как основе всего процесса реформ, за отсутствие тех форм приватизации, при которых бывшую государственную собственность должны получить миллионы рядовых граждан нашей страны: пенсионеры, молодежь, работники непроизводственной сферы. Нельзя идти по пути приватизации, если речь идет об узком круге общества или даже о трудовых коллективах. Кто будет платить и кто будет содержать пенсионеров, если у государства не останется собственности? Ответ может быть только один: они должны получить право на свою часть собственности, которая создавалась за счет недоплаченных десятилетиями зарплат. Недавно я был на Координационном совете всеармейского офицерского собрания. Выступал один генерал и задал совершенно справедливый вопрос: «Я всю жизнь охранял эту собственность, почему вы теперь приватизируете ее так, что я должен остаться нищим».
Второе. Нужно предъявить исполнительной власти претензии в отношении бюрократизации, коррупции. Сегодня демократические силы «вырастили» значительную часть кадров, которые готовы к тому, чтобы работать в структуре исполнительной власти.
И заключительное. В этом году мы будем праздновать 380-летие освобождения Москвы от польских интервентов. 380 лет назад Минин и Пожарский привели сюда народное ополчение. Что тогда происходило в знаменитое смутное время? Было три течения российского общества. Одно — это крупное феодальное боярское землевладение, которое хотело сохранить старые формы и ради этого было готово пойти под власть польского короля. Было казачество, которое настаивало на революционных переменах, и войска Болотникова дошли почти до Москвы. Но русское общество избрало средний, умеренный путь. Тогдашний нижегородский предприниматель Минин, тогдашний представитель среднего дворянства Дмитрий Пожарский, тогдашняя часть монашества и религии, все умеренные средние слои, озабоченные судьбой России, объединились и создали основу для новой России, которая просуществовала 300 лет после этого.
Мне представляется, что сейчас у нас в стране начинается новый демократический подъем. После августа был большой спад, люди думали, что власть сменилась, пришло время устраивать свои дела, заводить фермы, магазины. Теперь каждый человек чувствует, что под угрозой его права. Этот новый демократический подъем мы должны использовать для того, чтобы осуществить наконец то, что выведет нашу страну на путь мировой цивилизации.
Записал Сергей СТУПАРЬ
Журнал Столица номер 17 за 1992 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1992-17
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?