•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Съезд как зеркало русской интеллигенции

На съезде выделилось два полюса. Первый представлял президент России со своим правительством, которое можно назвать правительством специалистов, потому что большинство членов команды Гайдара к политическим деятелям не отнесешь. Наверное, поэтому они и взялись за свое дело, поскольку их не интересовали голоса избирателей и они не чувствовали зависимости от них. Свою «терапию» молодые министры делали, как врачи, не обращая внимания на стоны пациентов, поскольку понимали, что иначе будет хуже. Кстати сказать, съезд в очередной раз показал, что достоинства президентской команды как политиков, в сущности, мизерны. Срочно подготовленный этой командой для Ельцина доклад по экономической реформе был явно слаб, президенту не следовало вдаваться в экономические нюансы, а лучше бы простым человеческим языком объяснить, почему он верит в успех своего дела. Но вот его собственная речь по поводу Федеративного договора показала и его политический потенциал, и тонкое понимание ситуации.
На другом полюсе оказался Руслан Хасбулатов, вокруг которого расположился парламент.
Что же общего у народных депутатов России выявил очередной съезд? Прежде всего враждебное или хотя бы настороженное отношение к исполнительной власти. Это, наверно, естественно, но в одном ряду с теми, кто и раньше выступал против реформ, например, Бабуриным и Исаковым, оказались люди, которых ни по каким параметрам к партократам не причислишь: демохристианин Аксючиц, кадет Астафьев, бывший радикальный демократ Челноков и многие другие.
Раньше феномен Бабурина и Исакова, начинавших свою политическую карьеру как демократы, объясняли просто: предатели, и все тут. Однако теперь, когда таких набралось чуть ли не большинство, подобным объяснением не удовлетворишься. Налицо отход значительной части парламентской интеллигенции от стратегической линии на преобразование общества радикальным образом. Ведь по статистике из тысячи с лишним депутатов 977 имеют высшее образование, а более двухсот — научные степени и звания.


У депутатов кроме наличия образования как признака причастности к интеллигенции есть и другие качества, позволяющие считать их типичными интеллигентами. Это прежде всего то, что они экономическим расчетам предпочитают выражение сочувствия к народу, доходящее до истерии. Так, радикальный депутат Челноков живописал ужасы современной жизни столь экспрессивно, что чувствовалось: он и сам верит в ту кошмарную картину, которую нарисовал. Характерно, что, как и положено российским интеллигентам, депутаты имеют явно мессианские амбиции и готовы прокладывать какой-то особый третий путь, лишь бы не повторять пути, пройденного другими странами.
Интеллигентская сущность народных депутатов выразилась и в постоянных поисках врага. Они активно выступили против «номенклатурного реванша», а по сути выразили традиционное неприятие интеллигентом власти и неспособность использовать эту власть, когда она вдруг ему выпадает. Выступая на съезде, Николай Травкин, возглавивший администрацию одного из районов Московской области и на собственном опыте ощутивший сложность управления, прямо обвинил демократов подобного рода в элементарном неумении работать. Лидер ДПР утверждал, что никакого сопротивления номенклатуры он не ощутил, а постоянно сталкивался либо с нехваткой средств, либо с несовершенным законодательством. Однако выступления подобного рода для демократов редкость.
Съезд прошел в упорной
борьбе, какой и ожидали. Депутаты накинулись на правительственную политику и клевали реформаторов без конца. Особенно активными были доценты и научные сотрудники. Складывалось впечатление того, что интеллигенция как будто взбесилась от бремени свободы, которая на нее обвалилась. С каким бездумным энтузиазмом депутаты вотировали индексацию вкладов! И в то же время, чисто по-интеллигентски, депутаты останавливались на полпути в своей критике. Разнося в пух и прах политику реформ, парламент не хотел смены правительства, а тем более президента. Что ни говори, депутаты — народ не глупый и понимали, руководствуясь кто инстинктом, а кто — рассудком, что им самим бремя власти не по плечу.
Куда же нас зовут бабурины и челноковы? А Бог их знает! Ничего мало-мальски разумного на съезде мы от них не слышали. Много эмоций по поводу исчезновения СССР, безмерных тягот населения и практически ни одной конструктивной мысли или предложения.
В последнее время российский парламент часто сравнивают с союзным, бесславно погибшим. Безусловно, союзный был более блестящим, особенно союзный съезд, на котором был представлен цвет интеллигенции. Нынешний российский явно «серее», здесь не много ярких фигур.
Но главное, наверное, все-таки в ином.
Очевидно, время интеллигентских тусовок прошло. Создав правительство из специалистов и возглавив его, Ельцин сделал решительный шаг. Народ устал от разговоров и демагогии. Система Советов разных уровней, парламентские многочасовые заседания становятся все менее популярными. Сама логика событий тянет нас к сильной исполнительной власти. Кроме того, давно уже проявилась четкая тенденция оттока наиболее сильных кадров из представительных структур в исполнительные, т.е. Советы вырождаются и изнутри.
Либерализация цен нанесла сокрушительный удар по экономическому положению и социальному статусу научной и творческой интеллигенции. Большая ее часть оказалась на грани нищеты и потери работы. Кроме того, произошло резкое расслоение: часть интеллигенции, подавшаяся в бизнес и политику, разбогатела, в то время как большинство потеряло всякую жизненную перспективу. Долгожданная свобода оказалась жестокой и унизительной. В этих условиях возникло глубокое разочарование, а у наиболее активной части — стремление изменить складывающуюся ситуацию. Поэтому вполне закономерным можно считать переход значительной части интеллигенции в оппозицию. Шестой съезд достаточно ярко отразил эту тенденцию. Социальная база реформ сузилась. Сегодня в обществе практически нет социальных слоев, которые могли быть прямо заинтересованы в дальнейших преобразованиях. В то же время вряд ли можно говорить и о наличии серьезных сил, которые заинтересованы в реставрации прежнего режима. Реформы потому и идут так трудно, что никто не против, но никто и не за. Остается надеяться только на инстинкт самосохранения и время, которое само как-то разрешит эту парадоксальную ситуацию.
Интеллигенция — это мозг и совесть нации. Сейчас произошло парадоксальное разделение: мозг — правительство — проводит радикальную реформу, а совесть — интеллигенция — протестует против ее жестокости. Этим парадоксальность не ограничивается, поскольку признать безнравственным правительство нельзя, оппозиционная интеллигенция нередко выглядит полностью безмозглой.
Виктор БОНДАРЕВ
Журнал Столица номер 17 за 1992 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1992-17
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?