•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Валерий Выжутович: Президент клянется на Коране

Зачем независимость Узбекистану, Таджикистану, Туркменистану? Спрашивать так нельзя, конечно, ибо ответ сам собой разумеется: за тем же, зачем она Украине, России, Белоруссии, всем прочим членам вымученного СНГ. Если коротко — для свободы и процветания. Поэтому спросим иначе: зачем независимость Каримову, Набиеву, Ниязову — президентам среднеазиатской тройки?
Их потребность в независимом государстве, смею думать, иная. И эта потребность никогда, ни при каких обстоятельствах ими прежде публично не выражалась. Ее попросту не было и быть не могло, покуда центр, скрепляющий Союз, оставался оплотом коммунистической веры, надеждой и опорой тоталитарных режимов во всех республиках, городах и весях. Этот центр с Павловыми, янаевыми, язовыми, крючковыми до последних своих судорог еще обещал ренессанс сталинизма. В ночь с 18 на 19 августа он покончил жизнь самоубийством, навсегда лишив присоединенный к нему среднеазиатский эшелон своей могучей тяги. Пробил час отцеплять вагоны...
По какому пути и куда двинутся дальше среднеазиатские республики при нынешнем руководстве, можно, наверное, предугадать. Скорее всего, по пути осторожной, но неотступной консервации феодально-коммунистического режима, хотя сохранить в полной неприкосновенности старую, одиозную систему власти никому из них не удастся. Однако к политическим контрастам, которыми и без того избыточно богато пространство бывшего Союза, добавился еще один — слишком резкий и очевидный, чтобы остаться незамеченным. В Содружестве Независимых Государств наряду с относительно демократическими государствами Россией, Украиной, Белоруссией будет существовать обширная среднеазиатская территория с уверенным преобладанием в ней феодально-коммунистических норм и традиций.


Успех национал-коммунистов в Узбекистане и Таджикистане, окажись он относительно устойчивым, способен вдохновить и Туркменистан, располагающий достаточным тоталитарным потенциалом. В этом случае не исключена попытка создания единого Туркестанского государства на конфедеративной основе, которое, прикрываясь независимостью, постарается сохранить коммунистическую диктатуру в Средней Азии. В том, как ведут себя местные власти, угадывается стремление создать в среднеазиатском регионе единое антидемократическое пространство, способное распространять влияние на Киргизию и Казахстан, ставшие на путь демократии, но сделавшие на этом пути лишь первые шаги.
То, что происходит сегодня в Средней Азии, с трудом поддается однозначному пониманию и еще меньше — прогнозам. В отличие от государств Прибалтики, где вектор политического развития окончательно и бесповоротно определился, Узбекистан, Таджикистан и Туркменистан остаются загадкой для политологов. Загадкой, не только пока не разгаданной, но и все более трудной.
Вроде бы покончено с монополией на власть одной партии. Какой, однако? Мне уже приходилось писать, обращаясь к политической ситуации в Таджикистане, что в республиках Средней Азии давно существует клановая «многопартийность». Памирцы, пенджи-кентцы, кулябцы, кургантюбинцы... Их борьба за власть есть, по сути, борьба «партий».
Объединившаяся оппозиция, выступая против недавно избранного президента Набиева, вольно или невольно целит в ленинабадские кланы, хотя и не только в них. Под прицелом прежде всего коммунистический режим, свержения которого добиваются... сказать кто и только кто, затрудняюсь. То есть, конечно, демократы, они — не в последнюю очередь. Но демократическое движение в Таджикистане, как и во всей Средней Азии, еще не настолько влиятельно, чтобы определять исход борьбы за власть. Оно апеллирует главным образом к интеллигенции, причем к наиболее просвещенной ее части. Тогда как реальная политика делается в аулах и кишлаках, где влиянием пользуются исламские фундаменталисты.
Исход же борьбы за демократию, скажем, в Узбекистане вполне предрешен — кровавый разгон студенческих демонстраций в Ташкенте не оставляет в том никаких сомнений. Возлагать серьезные надежды на оппозиционную партию «Бирлик», насчитывающую около полумиллиона человек, отважатся разве что закоренелые оптимисты. «Бирлик», как сказано в его программе, «объединяет людей, независимо от национальной принадлежности и происхождения, в борьбе за превращение Узбекистана в демократическую республику». Программа «Бирлика» касается экономики, общественной жизни, политики, культуры и экологии. В экономике — сокращение хлопководства почти в два раза, развитие обрабатывающей промышленности, равенство всех форм собственности. В политике и государственном устройстве — построение общества, основанного на демократических принципах, многопартийности, разделении исполнительной и законодательной властей, департизации всех государственных органов.
Эта программа представляется мне несколько идеалистической. Скажем, что значит многопартийность? Говорить о монополии одной партии, т.е. бывшей КПСС, переименованной в Народно-демократическую партию, никак нельзя. С момента рождения советский строй в Узбекистане представлял собой уродливое переплетение коммунистических идей и способов правления с обычаями и традициями байства, родовых отношений, религиозных норм. Кланы, скрепленные круговой порукой, родственными связями, служебным протекционизмом и пред-
ставляющие Самарканд, Ташкент, Ферганскую долину, есть, по сути, три партии. Эта реальная «многопартийность» определяет политическую борьбу в Узбекистане куда серьезней и основательней, нежели противостояние национал-коммунистов и демократов.
Следует учитывать и крайнюю нищету, которая стала мощным политическим фактором тормозящего свойства. Вовлечь бедных в борьбу за политическое и экономическое возрождение неимоверно трудно. Их парализует страх перед переменами. Этот страх заклинает: пусть остается все как есть, лишь бы не было хуже. И президент Каримов, и загнанный жизнью дехканин с одинаковой страстью жаждут стабильности. Первый — стабильности своей необъятной власти, второй — стабильности 8 килограммов мяса, приходящихся в год на его душу. И потому оба они нужны друг ДРУГУ-
Бедность не только социальный детонатор, но и великая тормозящая сила. В этой силе ищет сейчас политическую опору ислам.
Не грядет ли в республиках Средней Азии исламская революция? Этот вопрос сегодня кого до ужаса тревожив, а кого, напротив, согревает предчувствием долгожданного. Оппозиция в Узбекистане уже добилась от всенародно избранного президента Каримова клятвы на Коране. В Таджикистане осенью жители ряда районов выдвигали главу Духовного управления мусульман кази-калона Ходжи Акбара Тураджонзода на пост президента республики. Это беспрецедентно. Впервые за советский период к власти может прийти мусульманское духовенство. Правда, на вопрос: «Не станет ли Таджикистан исламской' республикой?» — Тураджонзода ответил: «Даже если это захотят сделать все муллы, сейчас это невозможно. Республика далеко ушла по светскому пути, люди так просто не откажутся от своих привычек и уклада жизни... Я — за парламентское светское государство ср свободной экономикой. Религия должна быть отделена от государства, чтобы грехи общества не могли быть приписаны исламу, как это случилось с компартией».
Тураджонзода вновь заявил, что не претендует на президентский пост. Официальная пропаганда пытается внушить, и прежде всего русскоязычному населению: лучше коммунисты, чем муллы. Но что бы ни говорилось об исламской угрозе, устранить мусульманское духовенство с политической сцены вряд ли удастся. Фундаментализм — вечный спутник любого общества, переживающего кризис. Обращение к прошлому, слепая подозрительность к новым путям развития — символы переломной эпохи. В этом смысле, как подметил в «Независимой газете» сотрудник Института востоковедения АН СССР А.Малашенко, исламский фундаментализм — родной брат российского. С.Куняев и В.Белов тоже видят единственный путь спасения в реанимации общины, в восстановлении патриархальных идеалов и ценностей. «Мусульманский фатализм» в чем-то сродни «загадочному русскому духу». Та же покорность судьбе и святая вера в ничем не одолимую предопределенность бытия.
Обращение ислама к активной политике есть его запоздалая реакция на долгое пребывание под запретом. Сведенный к бытовым обрядам, он до последнего времени не бросал вызов власти. Теперь же становится политической силой, с чем не умеет и не хочет примириться в республиках Средней Азии их национал-коммунистическое руководство. Говорят: участие ислама в политике грозит неисчислимыми бедами. Исламская революция в Иране, мол, тоже проходила под демократическими лозунгами, а дело кончилось резней. Говорят: сегодня духовенство выступает в союзе с демократами, но, как только нынешний режим, плох он или хорош, будет свергнут силами этой оппозиции, на вершине новой власти может водрузиться зеленое знамя ислама. Это, предсказывают, опасно отзовется не только в Средней Азии, где так и не прорастут семена европейской демократии, но и в России, куда в случае священной войны с иноверцами хлынут потоки беженцев.
Что ж, кое-какие основания для таких предостережений имеются. Однако будем иметь в виду, что с Кораном в руках выражает себя не столько религиозный фанатизм, сколько стихийный протест против опостылевших коммунистических порядков. Это борьба не религиозная, а политическая. Завершится ли она победой демократии или же установлением новой — исламской — диктатуры, сейчас не ответит никто. Удовлетворится ли мечеть ролью партнера власти или будет претендовать на монопольное властвование? От ответа на этот вопрос зависит, как долго Узбекистан, Таджикистан и Туркменистан останутся светскими государствами.
Прогноз на этот счет дал житель Узбекистана, бывший народный депутат бывшего СССР Владимир Золотухин:
«Нас пугают исламом.
— И что вы-то, русский человек, ратуете за демократию в Узбекистане? — услышал я недавно. — Ведь на волне демократии вместо коммунистов придут исламские фундаменталисты, тогда вам, русским, иноверцам, здесь не поздоровится.
Пугая исламской диктатурой, нам, живущим в Узбекистане славянам, предназначают защищать прежние порядки.
Чем же страшит ислам сегодняшних руководителей в Узбекистане? Как наука и культура ислам за свои 1400 лет существования дал необычайно много для развития мировой цивилизации. Как религия, которой придерживаются миллионы людей, ислам проповедует те же общечеловеческие ценности, что и другие мировые религии. Видимо, причина страха кроется в том, что ислам становится идеологией политических партий, активно действующих сегодня в Средней Азии при поддержке значительной части населения и не скрывающих своей главной цели — ликвидации коммунистических режимов. Но возможна ли ситуация, когда ислам станет государственной политикой в Средней Азии, подавив при этом право людей придерживаться иных взглядов и исповедовать иные религии? Такой вариант не исключен, если в обществе будут отсутствовать демократические традиции, и тогда на смену одной диктатуре может прийти другая».
Как бы то ни было, мечеть стала выше поверженного обкома. Но она выше и неокрепшей демократической постройки. И мы пока не знаем, что предпочтительнее.
Журнал Столица номер 6 за 1992 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1992-06
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?