•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Прощай, хулиганка!

О существовании такого времени суток, как утро, я знал, будучи уже довольно зрелым мужчиной, удачно преодолевшим период умственной молодости. Штатное пробуждение на заре реорганизовало меня из изящного кавалера-холерика в почтенного буржуа-сангвиника. Замрите облачные флейты — Иван Охлобыстин идет на работу, и его поступь легче шага Цезаря по плитам форума, пока еще никто не собирается натыкать в него, за мысли, железками. И то правда, мыслей у меня не много. Но, признаться, и раньше я не баловал окружающих прозрениями, а просто врожденный мобильный строй психики не оставлял мне времени на оценку возможных последствий высказанного вслух.
Предположим, в 1983 году я отчетливо осознавал, что с нашим заводским парторгом мы вряд ли одолеем коммунизм, и тут же делился этим выводом с товарищем по фрезерному станку Толей Бабицким. Толя Бабицкий, ничтоже сумняшеся, сразу шел в КГБ и делился тем же самым с представителями ортодоксальной законности. У представителей в голове не могло уложиться, что я своим умом дошел до этого, и в итоге парторга сменили, Толю отправили за провал «явки» на соседнее производство, а меня пожурили за драку в заводской столовой, выбитый зуб прораба Почаева и употребление ненормативной лексики в общении с работницами ОТК. А за сим предложили вступить в партию и занять сиротское место парторга.
Когда же я, сославшись на религиозные убеждения и необстоятельный для партработника возраст, отказался, представители осторожно поинтересовались моими знакомствами в политических кругах, скептически похихикали над моими искренними признаниями, что таковых, мол, не имею, и предложили прочесть младшим работникам «аппарата » вступительный курс лекций по духовной тематике.
По истечении нескольких лет я узнал, что трое из моих великовозрастных «студентов» первыми в стране приватизировали родное предприятие и ныне являются счастливыми обладателями модных толстовок от Nikole Farhi и шестисотых «мерседесов».
Офицерская последовательность и гордость свежей онучи всегда вызывали у меня трепет и уважение. Именно с тех волшебных дней я начал почитать за счастье дружбу с военными.

Как-то раз одна неформальная группа собиралась погрузить мое дебелое, истатуированное тело под лед Измайловского пруда, с секцией отопительной трубы, за мечты и невозвращенные кредиты. Я выявил «на глаз » среди угрюмых фигур явно офицерскую выправку, напомнил ей о мужском достоинстве и предложил романтическую схватку один на один. Фигура с восторгом освободила мечтателя от батареи, сломала мне ребро и собиралась было нанести еще ряд тяжких телесных повреждений, но во мне сработали смешные рефлексы, и я попросту сбежал по сугробам, петляя между сосен, как выхухоль, и посылая воздушные поцелуи незадачливым душегубам.
Или вот еще одна встреча с доблестным офицером. На прошлой неделе я был вынужден торжествовать по случаю решения художественного совета МХАТа о переводе спектакля по моей пьесе «Максимилиан Столпник» на Большую сцену. Оказанная честь вынудила меня попасть под влияние Миши Ефремова и его очаровательной супруги Евгении Добровольской.
К закату захотелось чувств. Миша сознался, что они у него есть, усадил меня в машину и повез на подмосковную дачу своего приятеля — дельца от кожевенной промышленности г-на Л.. .ва, в прошлом, обратите внимание, офицера. Делец элегантно встретил нас у калитки и, пока мы шествовали мощеной тропинкой к его трехэтажному особняку, я успел перекинуться с ним парой соображений относительно практической ценности сочинений блаженного Евагрия.
Как выяснилось, г-н Л...в под стать мне шалил в юности йогой, едва не окосел, пуча глаза в медитативные таблицы, пока его наконец не посетило желанное озарение и он не прибежал, захлебываясь слезами, в сельскую церковь. Местный старичок священник быстро вернул ему башку на место и всучил напоследок пару изношенных туфель для починки. Г-н Л...в, доселе не имеющий ни малейшего понятия об устройстве обуви, туфли привел в надлежащий вид, продал квартиру родителей, на вырученные деньги открыл обувную мастерскую, потом еще одну, потом фабрику в Германии, в итоге стал валютным миллионером и увлекся коллекционированием волнительных напитков.
Собственно, для их дегустации Миша меня и привез. Едва я ступил в заветные погреба, меня охватило страстное желание крикнуть «ура», уделать спутников каминным совком по макушкам и остаться здесь навсегда. Прочувствовав мой энтузиазм, г-н Л.. .в взял с полки какой-то неказистый деревянный ящик и препроводил нас наверх, в гостиную. Он усадил алчущих художников на диван у стены, под этюдом
Поленова и вытащил из ящика бутылку красного вина. Когда в наших утробных глубинах желудочные соки разорвали напиток на атомы, мы с Мишей переглянулись. Очень хотелось еще, но было стыдно признаться в этом наивному гурману.
— Вы чего, выпили уже? — изумился тот.
— Мало ли... — неопределенно среагировал я.
— Мало ни мало, а штук на семь долларов будет, — огорчился г-н Л...в и уточнил: — Эта бутылка из дома Наполеона, с острова Святой Елены. Я ее початой взял на аукционе в Берлине, с патентом. Девяносто процентов, что вислозадый полководец вино из этой бутылки пил. А вы его, как бормоту, вполдыха.
— Почему же вполдыха?! — ловко успокоил я его. — Мне, предположим, без труда удалось распознать в славном букете терпких слоев привкус жасмина и аромат перебродившей полевой ромашки.
— Да?! — с большим сомнением взглянул сначала на меня, а следом на свой бокал хозяин. — А по мне это ничем от «Фетяски» не отличается. Может, надула меня немчура?
— «Фетяска» — доброе вино, — поспешили мы с ним согласиться.
Г-н Л...в прозаично опорожнил бокал, выкурил сигарету и проводил нас к машине.
На обратном пути я не удержался и спросил Мишу:
— Дружище, что это было?
— Это была лажа! — всхлипнул он. — Когда я созвонился с Л.. .вым, он сказал, что хочет нас угостить на семь тысяч долларов. Считай, угостил. Попытка не пытка, задери его Чубайс! Понимаешь, дурила, что о нас люди из-за твоих интервью думают?!
Да. Впрочем, о чем бишь я? Прошу прощения за излишнюю словоохотливость, периодически увлекающую меня. Попросту моя кургузая биография насыщена таким обилием противоречивых примеров, что, если бы меня попросили выделить факторы определяющие, я бы растерялся и поник долу.
Разве что утро?! Хорошо проснуться утром. Вообще хорошо проснуться. Некоторым это не удалось. Недавно во сне умер мой старый друг — сценарист Надя Кожушанная. Прекрасно зная ее характер, я предполагаю, что бы она сказала на это: «Хренота какая, Ваню-ха! Работать надо, девок мять и водку пить. Тормоза придумали трусы».
Гут, Надежда, обещаю справиться. Другое дело, все-таки чудно как-то. Скучает Ванюха без твоего веселого вздора.
Помню, ехали мы как-то с тобой после премьеры фильма «Нога » Ленинградским шоссе, против движения, естественно. Кушали на ходу шашлык, обильно запивая огненной водой. Ты оглушительно хохотала и кричала мне на ухо: «Надо бы книженцию на этот счет чиркануть. Романтично, елки-палки! На облака похоже», намекая на истерично разъезжающиеся в разные стороны автомобили.
Ты знаешь, а я ведь на твои поминки не пошел. У тебя не могло быть поминок. У живых не бывает поминок. Просто очередной раз ты надула меня и куда-то срулила. Но тем не менее прощай, хулиганка!
Журнал «Столица», номер 1 за 1997 год
рейтинг: 
  • Нравится
  • 45
Номер Столицы: 1997-01
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?