•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Родная кровь. Сколько ей еще литься в квартирных баталиях?

В Бауманском районном суде Москвы закончилось слушание дела о фиктивном обмене жилплощадью. Формально истцом выступала прокуратура, ответчиком — Александр Астахов-младший. Фактически же судились два семейства — Сапфировых и Астаховых, две родные сестры — Наталья Ефимовна и Бенита Ефимовна. За квартиру умершей матери. И не было бы в этой истории ничего примечательного — такие уж времена! — если бы не одна деталь. Почти полтора года Сапфировы самозабвенно боролись за то, чтобы спорная квартира досталась государству.
Когда изначальная сестринская любовь переросла в крутую ненависть — понять трудно. Обе сестры уже не молоды, у каждой своя семья, взрослые дети. Всю жизнь прожили бок о бок, вместе ухаживали за старой матерью, ножей и вилок на общей даче в Малаховке не делили.
Младшая, Наталья Ефимовна, говорит, что «прозрела» только сейчас, и больше не хочет «быть дурочкой в глазах окружающих».
Ее муж, Владимир Николаевич Сапфиров, настроен еще более решительно. Корни конфликта он видит в смертельном противостоянии двух миров, двух идеологий: созидающей, кормящейся от трудов собственных (Сапфировы всю жизнь проработали в строительстве, он — главный механик треста, она — плановик), и «жэковской мафии» (Бенита Ефимовна Астахова — замначальника РЭУ), где все продается и все покупается. Дескать, пришел момент, когда чаша терпения переполнилась и ущемляемое долгие годы безответно чувство собственного достоинства потребовало удовлетворения. А дело было так.


1 сентября 1990 года почтенная старушка (1905 года рождения) Ольга Вячеславовна Грох тихо скончалась, оставив после себя стандартную 28-метровую двухкомнатную квартиру на улице Чкалова. А 3 сентября, аккурат в день похорон, видимо, вспомнив о неоконченных мирских делах, восстала из гроба, чтобы лично явиться в городское бюро обмена и решить квартирный вопрос в пользу любимого внука Александра Астахова. По крайней мере, сотрудники бюро утверждают, что старушку видели, в подлинности ее заявления нимало не усомнились и обменные ордера отдали незамедлительно.
В результате обмена Астахов-младший оказался в бабушкиной квартире, а бабушку и прописывать никуда не стали, разрешив вернуться к себе на кладбище.
На этом Астаховы не успокоились и тут же переместили сына из 2-комнатной в 1-комнатную квартиру, совершив еще один обмен с сослуживицей Бениты Ефимовны «из чисто гуманных соображений» (по версии Астаховых) или «чтобы не светиться и далеко не безвозмездно» (по версии Сапфировых). Однако «засветились» — бдительные Сапфировы узнали об обменах и пожаловались прокурору.
Свою позицию Сапфировы мотивировали тем, что ни они, ни Астаховы по существующим в Москве нормам в жилплощади не нуждаются, меняться старушка ни с кем не собиралась, а последние три года вообще страдала старческим слабоумием и отвечать за свои действия не могла — следовательно, спорная квартира должна быть предоставлена очередникам района. Кроме того, Сапфиров требовал привлечь Астахову к уголовной ответственности по фавту подделки документов и использования служебного положения в корыстных целях.
Вместо этого два района — Бауманский и Калининский — начали
футболить заявление туда-сюда, надеясь, по-видимому, что Сапфировы успокоятся и помирятся с родственниками, хотя обмен приостановили. Но, решившись идти до конца, Владимир Николаевич неожиданно сделал «ход конем». Он пошел на прием к председателю Калининского исполкома, тогда еще функционировавшего, и рассказал об освободившейся квартире на вверенной тому территории. Председатель очень удивился и сразу же, к восторгу Сапфировых, заселил квартиру действительно нуждающимися очередниками.
А прокурору Бауманского района ничего не оставалось, как передать дело в суд, правда, в гражданском порядке.
Подробности суда пересказывать не буду — они омерзительны. Ругань, искаженные злобой лица. Вволю наслушавшись откровений о том, какие плохие Сапфировы, как они, наверно, и бабушку убили, судья Фомина логично решила, что покойной бабушке остается только посочувствовать, а вот подделывать обменные документы все-таки не разрешается. И обмен отменила. Спустя почти полтора года.
Дальше по сюжету требуется некоторое моралите о том, как стыдно, прервав поминки, мчаться в бюро обмена, чтобы быстренько • хапнуть квартиру покойницы. Но я его писать не буду. Люди, как известно, гибнут за металл и перевоспитанию после пятидесяти не поддаются.
Что руководило Сапфировыми: обостренное чувство справедливо-•сти или лишь сгусток давних обид — тоже не столь важно.
Важно то, что государству в лице райисполкома судьба этой квартиры была глубоко безразлична — оно о квартире знать не знало.
Государству в лице прокуратуры — ну просто «до лампочки», лишняя морока и ничего более. Анемичная, безмолвная представительница прокуратуры исчезла из зала заседаний, даже не выслушав судебного решения, — ей было неинтересно. То ли дело энергичный, напористый адвокат,, весьма профессионально отрабатывающий свои деньги.
Единственная надежда, что депутаты когда-нибудь договорятся с правителями и люди станут жить в своих ч а не в абстрактно-государственных квартирах, и тогда они перестанут тревожить души усопших родственников и описанное здесь «родственное кровопролитие» окажется последним в истории квартирных абсурдов.
Елена САЛИНА
Журнал Столица номер 6 за 1992 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1992-06
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?