•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Валерий Туровский: Русское поле чудес

«Офицерский вальс», или Танцуют все!
Если бы наше любимое телевидение ничем в январе не порадовало своего любимого телезрителя (что, впрочем, оно и проделало), а ограничилось лишь прямой трансляцией Офицерского собрания, то одного этого обстоятельства оказалось бы достаточно, чтобы компании «Останкино» - соорудить конную статую где-нибудь в Останкине.
Прямой эфир из Кремлевского Дворца съездов — это был восторг и вдохновение! Музыка! Песня! Офицерский вальс!
Товарищи офицеры выгоняли из зала за что-то ненавидимого ими отставного
подполковника Виталия Уражцева. А Уражцев упирался и покидать собрание не хотел. Ища выход из безвыходной ситуации, председательствующий примиряюще предложил: «Товарищи офицеры, давайте проявим мужество и достоинство!» Пусть, мол, сидит себе Уражцев, как сидел.
— Не-е-ет! — многотысячным хором прогремели товарищи.
Ну, на «нет» и суда офицерской чести нет.
И это были — лучшие, это были — избранные. Покажите тогда мне худших: из познавательного интереса готов платить по рублю за каждого. Боюсь, что не обеднею. Где вы, господа русские офицеры?
При всей комичности и трагичности ситуации, возникшей на Офицерском собрании, меня в ней — нелепой, постыдной, коммунальной — порадовало только одно: телевидение все же не утеряло способности от простой фиксации факта перейти к непрямому комментарию. Дескать, смотрите, думайте, слушайте и делайте самостоятельные выводы. Непрямое воздействие прямого эфира — самое, пожалуй, ценное завоевание телевидения, от которого его долгие десятилетия отучали и отлучали. Сейчас с трудом, с тележным скрипом прямой эфир получает права гражданства.
Надолго ли?


Обсуждение в российском парламенте поправок к Закону о печати, диалоги журналистов в рамках передачи «Без ретуши» с Генеральным прокурором России особых оснований для оптимизма не вселяют. Извечная российская привычка приструнивать и цыкать зубом на непокорных и неугодных все еще жива и очень хорошо себя чувствует. Накинуть удавку на разговорившихся и распоясавшихся — нет ничего милее сердцу и уму российского начальника. Как скучно, одиноко и одинаково мы живем. Ничему не научаемся, ни из чего не делаем никаких выводов, а только и знаем, что с растерянностью идиотов задаемся вопросом «Что делать?» и с настойчивостью тупиц отвечаем на него, кто виноват. Надоело-то как, Господи!..-
Гайдар и его команда
После Аллы Пугачевой и Роланда Быкова, занявших на телевидении круговую оборону и не дающих по себе соскучиться, то следом, то рядом идет Егор Гайдар. Редкий день обходится без его явления народу, которому он все время что-то объясняет и обещает. Объяснения становятся все более научными и туманными, а обещания — размытыми и малоубедительными.
Может быть, народ достался Егору Гайдару такой непонятливый и недоверчивый? Может быть, дедушке с народом повезло больше, чем внуку, но моего скромного высшего образования не хватает на то, чтобы прорваться через лавину ничего не значащих и ничего не проясняющих слов.
Можно как угодно обзывать спущенные с цепи цены — свободными, договорными, либерализованными. От этого они не перестают быть уголовными. Глядя на эти пятизначные чудовища, мне, человеку вроде бы не кровожадному, очень хочется построить работников гастрономов в стройную команду и этапировать их.
Я устал от своего бодрого правительства. Оно меня достало. Я по приговору народного суда не осилюсь понять, зачем президент России снял с работы директора новозыбковского мясокомбината, когда их в Москве во-он сколько?!
Я устал от своего бодрого телевидения. Оно меня достает каждый вечер. Кажется, в 1980 году, когда в России случился картофельный мор, газета «Правда» с жизнерадостностью младенца писала: «Добрый урожай картофеля выдался в этом году в нашей стране не везде».
Но это ведь был расцвет застоя, а сейчас-то зачем делать лучезарное лицо, чтобы нам же рассказывать, что мы плохо живем? Мы ведь и не живем вовсе.
С чувством небывалого подъема и широкого энтузиазма теледикторы вколачивают в нас самые мрачные факты и прогнозы и предлагают при этом не беспокоиться.
А никто уже не беспокоится. Ко всему можно привыкнуть. Когда одуревшему телезрителю по три—пять раз на дню показывают один и тот же информационный сюжет, снабжая его одним и тем же комментарием, то теряется чувствительность ко всему. Ну еще раз про Тбилиси, ну еще раз про Черноморский флот и цены, ну и что?
А ничего. Просто мы перестали чувствовать чужую боль и скорбь, скоро перестанем замечать свою боль и скорбь, как уже перестали замечать полчища нищих, которые бродят по Москве. Как не заметим, что и сами обнищали.
Что там Егор Тимурович и его команда объясняют про стабилизацию, интервенцию и инфляцию?..
А-а-а, ну-ну...
Поп-звезда, или Рок — это рок
Есть две вещи в жизни простого советского человека, которые он, единожды начав делать, никак не может прекратить, — унижать и возвышать. Сначала С неистовостью победителей взрывали храмы и ссылали священников, теперь с покорностью побежденных бьем поклоны и поем псалмы.
Вера в Господа, конечно же, не в пример выше и чище, чем вера в светлое будущее всего человечества. Но и в вере должна быть мера. В иные дни по нескольким каналам одновременно можно было наблюдать красивых старцев в рясах и клобуках, которые говорили красивые слова. Перестав орать «Слава КПСС», мы стали орать «Слава Богу», забыв, что вера в бога и общение с Богом — процесс интимный, сокровенный, не рассчитанный на публичное исполнение. Очень обидно, но очень смешно и очень точно назвал кто-то из острословов всех высокочтимых священников и телепроповедников — поп-звезда.
Действительно, обидно, и не совсем справедливо, но и не совсем несправедливо. Потому что опять шарахаемся из крайности в крайность. Не надо уж так уж. А то вместо благодати может произойти один только конфуз.
И уж чего вдоволь хлебает наш бедный телезритель — так это рока и попсы. Хотя и не к чести, но приходится в одном согласиться с Василием Ивановичем Беловым: рок — это рок, это отдаленная, но ощутимая беда, которая недолго заставит себя ждать. Пустые, застывшие глаза «талантов» и поклонников рок-музыки с потрохами выдают полное отсутствие какой-либо Душевной и интеллектуальной работы. «Лучшие» из них знают три аккорда, шесть нот и еще меньше слов.
Самое страшное — вслушиваться в эту музыку и в эти слова. Я даже не пойму, чего рок и попса не поделили, кроме сферы своего влияния на умы мальчиков и девочек? Они — одинаковые. И нечего задаваться вопросом, кто лучше: рок или поп? Оба — хуже.
И как их стало много, как лихо они скачут по всем программам оккупированного ими телевидения! Не подумайте, что я призываю запретить. Просто детей очень жалко — ничего не читают, ничего не знают, не учатся, а только остановившимся взглядом наблюдают за своими кумирами.
А рок уже и в Кремль пробрался. Патриарх в Кремле и рок в Кремле. Нехорошо сие, дурно есть. Негоже.
А теперь — реклама
Со своего счастливого пионерского детства я твердо усвоил, что капиталисты жуют жвачку, пьют кока-колу, кладут ноги на стол и заваливают телесеть рекламой, прерывая передачи на самом интересном месте.
Ноги на стол мы класть не научились, а в остальном много преуспели. Особенно в рекламе, от которой уже тошнит и воротит. Я понимаю, что без мощной рекламной инъекции российским телерадиокомпаниям не выжить. Пони-
маю и то, что к уровню и вкусу рекламодателей ни «Останкино», ни РТР отношения не имеют — прокатывают, что дают, и счастливы, что еще дают.
Наши отечественные уродства — самые уродливые в мире. Если уж начнем во что-то внедряться и заводить у себя, «как у людей», то так бездарно, так самопародийно, что диву даешься. Где дают то, во что «РЭМ» уже полгода одевает своих соотечественников, где?! Молчание служит нам ответом. А хоть сколько стоит? Отвечаем: цены на 30% ниже базовых. А если телезритель попадается совсем глупый, как я, то ему доступно втемяшат: цены ниже рыночных, кретин!
В паузах между рекламой
В эти паузы телевидение пока еще умудряется вставить что-нибудь достойное. Мне очень нравится, как работает Борис Берман со своей «Командой-2». Мне продолжает нравиться программа «Под знаком «Л». Мне понравилась передача Евгения Киселева «Итоги»... Ну что еще? Все, хватит. Хорошего у нас много не бывает.
Фильм «Ржавчина», о котором что-то долгое и возвышенное произносил коллега Василий Кисунько, предвосхищая наше наслаждение искусством? Наслаждения не получилось, искусства не обнаружилось. Или фильм «Казус импровизус» А.Сурико-вой, Е.Каменьковича и В.Шувалова? В шесть рук понадобилось переписывать и портить пьесу Александра Бу-равского «Учитель рисования», чтобы превратить ее в- набор скверного качества реприз, связанных чем угодно, но только не логикой. А уж фильм «Человек со свалки» будто бы подобрали на свалке отечественной литературы, немножко почистили и забыли сослаться на очень своевременную книгу (Максим Горький. «Мать». Роман).
Художественные фильмы без художественности, развлекательные программы без развлечений — вот стиль работы нашего телевидения. Уже и страна дураков, как нам говорят, приказала долго жить, а «Поле чудес» цветет махровым цветом, а все несут какую-то «Околесицу» про «Счастливый случай», «Зигзаг удачи» и «Любовь с первого взгляда».
Анатолий Собчак во время встречи с собой допустил очень показательную оговорку: «Я говорю своим журналистам...» Вот как, у мэра Санкт-Петербурга (как в свое время у первого секретаря ленинградского обкома КПСС) завелись уже личные журналисты? Тогда, может быть, Егор Яковлев или Олег Попцов скажут своим журналистам, что так плохо жить, как мы живем, еще можно, но так плохо работать, как мы работаем, — уже нельзя?
Журнал Столица номер 6 за 1992 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1992-06
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?