•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Дуня Смирнова. Автобиография

Адажио
Скучно, господа. Зима, ничто не радует.
Темень, мокрый снег, кругом ненужность, отвращение. А Горький у Белорусского вокзала, как утешение бездарности, стоит среди грязи — неизменный, национальный, навсегда.
Мрачно все. Нет мне успокоения. Тоскую и думаю: как же это получилось? Отчего мне душно, тяжело здесь? Целый год держалась, держалась, и вдруг — накатило. И праздники предстоящие, и достигнутые финансовые успехи, и долгожданная слава — все, все оказалось не то, ни к чему. Куда я стремилась, на что тратила силы, молодость, способности? Неужто для этого я родилась на свет? Для этих вот писем, звонков, признаний? Для этой легко и дешево доставшейся мне популярности? Для лютой зависти коллег? Для бесконечных похвал начальства? Неужели я родилась для денег? Для этих несметных, нечеловеческих денег, ставших ничтожными, как только я продала за них свой талант? На что променяла я свою свободную бедность, свое право на презрение к людям? И что, теперь всегда так будет?! До самой смерти должна я буду, что ли, излучать этот идиотический оптимизм, жизнеутверждающую глупость, забавлять всех, уговаривать, что все будет хорошо, что не надо обращать внимания, что надо немного потерпеть? А жить-то когда? Кто-нибудь вообще за это время поинтересовался, как я сама живу? Хорошо ли, уютно ли мне? А ведь я довольно интересный человек. И в жизни моей было ой как много поучительного и трудного! И вот, глядя на этот унылый пейзаж, на обреченность, исходящую от вас, я думаю: быть может, если бы вы знали, как сложилась моя жизнь, что я выстрадала, как много мне довелось увидеть и испытать, — быть может, вы бы по-другому себя вели, не совершили бы столько непоправимых ошибок, столько дурных дел, бессмысленных жестокостей. Вы бы поняли, что всегда надо оставаться человеком. Что даже в горе, в недовольстве собой и другими можно найти зерно созидания, жизнестроительства. Вы устыдились бы и не стали бы вгонять меня в эту страшную тоску, в это ощущение безнадежности.
Ведь даже в самые страшные минуты своей жизни, пережив то, что и врагу не пожелаешь пережить, я не озлобилась, не замкнулась в себе, я несла добро в этот мир.
А тут вы со своими постными лицами и бесконечными требованиями, претензиями. С письмами и звонками, с просьбами об автографах, с советами, о чем еще я должна написать.


С этим вечным ожиданием веселья, развлечений. То, что было моей доброй волей, вы вменили мне в обязанность: бесконечно призывать вас взять себя в руки, уговаривать вас не бить детей и закусывать после каждой рюмки! Сколько же еще это будет продолжаться? Меня никто никогда не развлекал, не уговаривал, не призывал и не веселил. Я все делаю сама. Хотя живется мне намного тяжелее вашего.
И сейчас я предпринимаю последнюю попытку. Я не буду вас больше веселить, я просто расскажу вам свою жизнь. Если и это не научит вас мужеству, согласию с человеческой долей, достоинству — что ж, тогда вы безнадежны.
фиат Мои родители Мой отец по профессии кинорежиссер. За последние двадцать лет он не снял ни одного фильма, поскольку ему не нравится само это занятие. Это вообще довольно типично для него: сначала решить что-нибудь, а потом уже думать, нужно ли. По такому же принципу он завел себе много детей. Нас в семье четверо: три дочери и один сын. Всех четверых отец ненавидит. Мы это знаем и жалеем отца.
Мы привыкли уважать его за мужество: все это время он сдерживается и пытается убедить себя, что у него очень милые дети и что он их любит.
Моя мать была одной из известнейших московских красавиц. До сих пор лицо ее сохранило явные следы этой красоты. Так, например, рот у нее расположен не как у всех людей — прямо под носом, — а несколько левее носа. Это придает ее лицу непередаваемое очарование. По роду занятий она актриса. Много лет мама исполняет роль императрицы Марии Федоровны в спектакле «Павел I» Театра Российской Армии и говорит с немецким акцентом.
Брак этих незаурядных людей не был счастливым. Они расстались, когда мне было шесть лет. Каждый из них нашел покой в новой семье.
Мой отчим — тихий добрый человек с выпученными глазами и довольно редкой бородой. У него язва, камни в почках и золотые руки.
Мачеха моя, донская казачка по происхождению, много лет держит в страхе всю семью. Чистоту она любит существенно больше, чем людей, поскольку от людей она в жизни ничего хорошего не видела.
Мое детство
Детство свое я провела в коллективе. Сначала это был пятидневный детский сад. Моя подруга Люда Дзюбенко, когда я в шутку прокусила ей руку, донесла на меня воспитательнице Раисе Ивановне, и меня поставили перед всей группой с намазанными зеленкой губами. Единственный мальчик, влюбившийся в меня в этот период, звался Паша Козлов и все время какался.
Я сменила в общей сложности семь школ.
Три из них особенно мне запомнились. Первой запомнившейся школой был интернат для детей с искривлением позвоночника. Занимались мы лежа, спали в гипсовых кроватках и носили корсеты, страшно натиравшие подбородок. Воспитательница Валентина Георгиевна не уставала повторять нам, что пришла сюда работать из-за трехразового питания.
Единственную еврейку в классе, девочку Вику, мы заставляли плясать голой в спальне по ночам. В интернате у меня появились вши.
Второй запомнившейся школой была русская школа в городе Таллине в районе Ыйсмяэ. Там я выучила шуточную эстонскую песню «Пиль-пиль-тирилиль». В эстонском языке двенадцать падежей. Мы их учили.
Последней школой была, собственно, та, которую я закончила. В ней мне три года пришлось проучиться в одном классе с Панюшкиным.
Параллельно я много ездила в пионерские лагеря. В лагере Военно-морского флота я была влюблена в Витю Кравченко. Он был ниже меня на две головы и любил мою подругу Свету Мамедову. Света Мамедова никого не любила, потому что ее развращал отчим. В лагере пионерского актива мне не дали звания инструктора по шрифту: я плохо писала. Там же я влюбилась в Мишу Кудашова. Он сильно косил, правый глаз у него почти совсем ничего не видел. Зато левым он отлично видел, что я в него влюблена, и смеялся надо мной.
В школе, где я училась с Панюшкиным, я была влюблена в Мишу Файнберга. Но он любил мою подругу Инну Дубянскую. Потому что они оба были евреями, а я — нет. Миша сейчас в Америке. Инна в Израиле. А я все здесь.
Мои университеты
После школы я поступила на филфак МГУ на вечернее отделение. Из-за мучительного пришлось уйти из дома. Я работала сначала лаборанткой по химии в школе, а потом секретарем отдела социальных проблем в газете «Социалистическая индустрия». Жила я у друзей — то у одних, то у других.
Из-за академической задолженности мне пришлось уйти с филфака МГУ и перевестись на заочное отделение театроведческого факультета ГИТИСа. Его я тоже не закончила.
У меня нет высшего образования.
Моя работа
Уйдя из «Социндустрии», я устроилась на киностудию «Мосфильм». Работала редактором в объединении «Круг» Сергея Соловьева.
Мой отец в тот момент исполнял обязанности первого секретаря Союза кинематографистов, и Сергею Соловьеву нравилось, что у него работает дочь такого важного человека. Я была влюблена в Сергея Соловьева, но он в тот момент был женат на Татьяне Друбич, да и вообще оказался не очень хорошим человеком.
Затем я бросила работу и уехала в Ленинград. Там я вышла замуж:, родила ребенка, но вскоре опять пошла работать. На телевидение.
У меня была своя программа, но она никому не нравилась, и мне пришлось уйти оттуда.
Потом я встретила режиссера-документалиста Алексея Учителя и стала работать у него сценаристом. Мы сделали с ним две документальные картины и одну игровую. Все три фильма успеха не имели. Год назад мы с ним написали сценарий про Бунина. Мне присудили за него премию в Америке, но денег я так и не получила. Недавно узнала, что меня, как сценариста, выдвинули на премию «Зеленое яблоко, золотой листок». Это премия для молодых кинематографистов. Мне ее не дадут.
Теперь я работаю в журнале «Столица».
Посмотрим, чем это кончится.
Моя семья Моя семья состоит из мужчины с огромным носом и ребенка с неправильным прикусом.
Мои друзья У меня много друзей, в основном мужчин, но есть и подруги. Мою лучшую подругу зовут Ирина Миглинская. Это очень худая, крикливая женщина. Она любит тухлое сало и варит из него борщ. Также я дружу с Катей Метелицей. Это женщина маленького роста, практически гном, совершенно слепая.
В Петербурге я очень подружилась с композитором Десятниковым. Ему тоже никогда не дают никаких премий. Зато с ним можно говорить обо всем, включая действие кишечника.
Большая часть моих друзей-мужчин живет в Москве.
Я горжусь своей дружбой с Александром Тимофеевским. Это очень умный человек. Всю жизнь он ест только вареную колбасу и майонез.
Своим другом я считаю и Сергея Мостовщикова. Это живой, жизнерадостный человек, почти калека.
В последние месяцы я сильно привязалась к Олегу Алямову. Мы с ним работаем в одной комнате. Олег лыс и очень некрасив, и иногда, оторвавшись от компьютера, я смотрю на него почти с физической болью. Олег татарин.
Одним из любимейших моих друзей является Андрей Орлов. Андрей очень остроумный мужчина. Он никогда не спит и не переодевается. Андрей русский.
Мои друзья часто предают меня, но я на них не обижаюсь. Я знаю, что им просто не очень повезло в жизни.
Моя внешность
Я немного кривобока и в последнее время стала полнеть. Но мне кажется, что это ничуть не портит меня. Рост у меня 1 метр 82 сантиметра, но я сильно сутулюсь и от этого кажусь не такой уж высокой. У меня жидкие волосы, небольшие серые глаза, нос уточкой и желтые, с детства больные зубы. Я грызу ногти. Я слабая и неспортивная. Поднимаясь на четвертый этаж, я сильно задыхаюсь. От спиртного кожа у меня приобрела желтоватый оттенок.
Как женщина, я нравлюсь только лысым старикам.
Аллегро модерато
Возможно, у вас жизнь сложилась еще хуже, чем у меня. Вывод из этого только один: вы должны радоваться ей ровно во столько же раз больше, во сколько она хуже.
И прекратите, ради Бога, ходить по Москве с угрюмыми лицами и требовать счастья! Не расстраивайте меня! И без вас тошно!
Журнал Столица номер 23 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 100
Номер Столицы: 1997-23
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?