•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Московских тюрем негасимый свет

Представим худшее: выпал срок. Казенный дом, неволя, баланда и слезы горькие твоей родни. Нара без всякого Фоминска. Но и тогда в Москве лучше! В «Матросской Тишине», в Лефортове, в Бутырках, где попало — но только в Москве! Люди, из тех, кто там был уже, рвутся назад, с трудом удерживаясь на воле! И режиссер Кирилл Г., и издатель Алексей К., и ударник Петр М. — все в один голос: в московской тюрьме много лучше, чем на воле за пределами Москвы.
Вот аргументы очевидцев.
Там нет преступников, потому что все преступники сейчас на свободе. Там человек хороший, справедливый, честный. Там соблюдаются библейские законы: украсть нельзя, ударить не рекомендовано, грубое слово повышенным голосом сказать стыдно. Украсть еду — самое гнусное преступление. В общаге, в общей камере один раз было такое — человека выставили. Ударили в дверь — попросили, чтобы этого вора забрали. И его забрали.
Там люди лежат, отдыхают, философствуют. Проблем с едой нет, в отличие от воли. Беседы с сокамерниками носят ярко выраженный искусствоведческий характер. О музыке, театре и кино. Девяносто человек на 70 квадратных метров — прекрасная аудитория. Еще интереснее в тюремной психбольнице. Туда отправляют заключенных, если на них нет компромата. В Бутырках так: пять отделений, в каждом отделении три палаты по 12 человек. Кормят еще лучше: манной кашей, хлебом с маслом. Поят кофеем. В тюрьме кормят: три блюда плюс еще передачи. Каждый ест в соответствии с тем положением, которое он занимает в тюремном обществе.


Там нет агрессии — за вычетом редких беспредельных камер. Только положительные эмоции. Здесь, когда у человека нет проблем, он хороший. Если у человека есть голова, деньги и связи, у него в тюрьме и радиотелефон, и развлечения. Там не кулак имеет первостепенное значение, а мозги.
Ни одного случая гомосексуализма не зафиксировали очевидцы.
Зато широко представлены негры.
Один заключенный эфиоп работает в Бутырках хлеборезом. Но людям радость: могли ли они мечтать о временах, когда в стране победившего социализма негры 6ypyi подавать в тюрьме хлеб?! Много творческих личностей. Люди читают так, как давно уже не читают на воле.
Опять же — удобства прямо в камере, далеко ходить не нужно. Занавесочкой прикрыто для красоты. Матиас Руст, когда его выпустили, сказал: «В русском туалете я был, а в русской тюрьме так и не довелось побывать».
Мыться — в бане, в банный день. Окна выходят во двор, можно докричаться до женской тюрьмы, до «Кошкиного дома», пообщаться словесно — стекол не существует.
В нормальной хате быт благоустроен. Чисто. Никто не плюет на пол.
Не бросает окурки. Как можно?! Кругом же ведь иконы, кресты, свечи, как в сильнодействующем храме. Священники приходят регулярно. К убийцам только не приходят.
Отношение к сексу, к женщине домостроевское.
— Мусульманская женщина правильно воспитана. А русская — неправильно, — подчеркивают узники «Матросской Тишины».
О любви сокровенной никто вслух не говорит. Если давит тебя, пойди на задняк, передерни затвор. Не зазорно.
Распорядок жизни продуманный: спишь восемь часов, у тебя две трети нары, есть график.
А раз в месяц свидание — сорок минут, через стекло.
И вот еще что говорят очевидцы: да здравствуют московские тюрьмы, самые гуманные тюрьмы в мире! А когда в тылу такие надежные казематы, начинаешь ценить свободу вдвойне.
ИГОРЬ МАРТЫНОВ
Журнал Столица номер 21 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-21
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?