•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Восемь томов, которые потрясут мир

Восемь томов, которые потрясут мирМосковское издательство «Олимп» подготовило сенсационную восьмитомную серию «Шедевры мировой литературы. Сюжеты и характеры».
Краткие пересказы литературных жемчужин всех времен и народов. Рассчитано на «самый широкий круг читателей».
Впервые в России. Аналог немецкого литературного словаря Киндлера и итальянской энциклопедии Бомпьяни. Первые два тома суперсерии появятся в продаже уже в январе.

Горячая восьмерка

Директор «Олимпа» Михаил Каминский уверен в успехе предприятия. И не считает, что пересказ «Идиота» на двенадцати машинописных листах является надругательством над русским менталитетом. Тем более что не г-н Каминский выдумал пересказывать литературные шедевры. Еще в IX веке константинопольский патриарх Фотий создал свой «Мириобиблион» — краткое описание произведений греческих и византийских авторов. Тысячу сто лет спустя идея стала еще актуальнее.
— Скажите, у вас лично много времени остается на чтение? — спрашивал у меня директор «Олимпа».
Я подумал и решил, что мало.
— Вот так-то вот, — подвел итог нашему разговору г-н Каминский. — Лучше уж узнать имена Фредерика Моро или Ставрогина из издания, подобного нашему, чем умереть, так и не услышав об этих персонажах. — Indocti discant et ament meminisse periti (Пусть узнают незнающие, а опытные с удовольствием припомнят), — добавил Владимир Новиков, известный филолог, научный руководитель проекта и редактор сборника.

Обновление вечных ценностей

Задуманный в марте проект быстро завоевал популярность среди столичных литераторов. От приглашений г-на Новикова к сотрудничеству не отказался практически никто. Более того, те, кто в начале марта успел подписаться на пересказ Толстого и Пушкина, могли чувствовать себя счастливцами.
Опоздавшие обрывали телефоны в редакции:
«Не осталось ли хоть Нарежного?» А Нарежного и вправду не осталось. Сотрудничество с «Олимпом» таких грандов отечественной филологии, как Михаил Гаспаров, освятило смелое начинание в глазах сомневавшихся. На его популярность не смогла повлиять даже относительно невысокая оплата труда современных сказителей: 12 долларов за страницу текста.
«Перед вами не справочное издание, а книга для чтения»,— написал в предисловии к первому тому Владимир Новиков. И предложил рассматривать пересказы мировой литературы не как субституты (замены), а как сателлиты (спутники), каждый из которых является произведением искусства и обладает самостоятельной художественной ценностью.

Сателлиты и субституты

Вот небольшой, но емкий пример сателлита с художественной самоценностью: «В Париже неугомонная Зоя Монроз заказывает очередное убийство Гарина. На этот раз бандиту Гастону Утиный Нос. Но погибает опять двойник Виктор Ленуар. Зоя становится подругой и союзницей Гарина, который обещает ей в будущем Оливиновый пояс и власть над миром. Роллинг и Гастон Утиный Нос, ослепленные ревностью и алчностью, пытаются окончательно убить Гарина. Он обороняется маленьким гиперболоидом».
Догадливые уже поняли, что это произведение Алексея Толстого «Гиперболоид инженера Гарина», но, правда, в изложении ответственного секретаря журнала «Новый мир» Андрея Василевского.
Кроме ответственного секретаря, новейшие ценности создавал целый отряд московских литературных профессионалов. Один из крупнейших филологов России профессор Гаспаров взял на себя всю античную литературу. Индолог Петр Гринцер знакомит читателя с древнеиндийской. Поэт Дмитрий Быков пересказывает Гофмана, Владислав Отрошенко — Сухово-Кобылина, Татьяна и Владимир Сотниковы — Льва Толстого. Павел Басинский очарует читателя горячей романтикой раннего Горького, а «певец постмодернизма » Вячеслав Курицын донесет до сограждан откровения лимоновской прозы.
Коротеньким чеховским новеллам в «Шедеврах» отвели по две страницы. Вечно живая «Анна Каренина» отвоевала у вечности восемь страниц. «Герою нашего времени» в нашем времени хватило шести. «Война и мир» в исполнении преподавателя 67-й московской гимназии Льва Соболева занимает двадцать три страницы. Соперничать с великим творением оказалось под силу лишь «Илиаде» и «Одиссее» (соответственно двадцать четыре и двадцать шесть страниц) да Александру Илюшину, автору пересказа «Божественной комедии» (двадцать две страницы).
Современных сказителей угнетает многословие великих — Помните, словам должно быть тесно, а мыслям просторно, — напутствовал подопечных редактор Новиков.
Но тут оказалось, что профессиональным литераторам искусство пересказа дается нелегко. Известная специалистка по Лермонтову Алла Марченко даже жаловалась Новикову, что не знает, как пересказать «Песнь про купца Калашникова».
— А ты представь, что сидишь на уроке литературы и пишешь изложение, — советовал редактор.
— Я был уверен, что работа над пересказами займет не больше двух часов за чашкой кофе, — делился со мной писатель Владислав Отрошенко, страстный почитатель Сухово-Кобылина. — В результате бился целую неделю. «Свадьба Кречинского», «Дело» и «Смерть Тарелкина» уместились на девятнадцати страницах. Зато, думаю, сам СуховоКобылин остался бы доволен.
Елизавета Новикова (краткая версия «Евгения Онегина») больше всего боялась скатиться в либретто одноименной оперы.
— Я старалась, — рассказывала она мне, — как можно больше использовать цитаты и внимательно следила за тем, чтобы невольно не передать своего видения описываемых событий и не выразить своего отношения к персонажам.
В результате этого нежного отношения к тексту начало «Евгения Онегина» получилось трогательным: «Молодой дворянин Евгений Онегин едет из Петербурга в деревню к своему умирающему богатому дяде, досадуя на предстоящую скуку. 24-летний Евгений получил в детстве домашнее образование.
Его воспитывали французские гувернеры. Он свободно изъяснялся на французском, легко танцевал, немного знал латынь. В разговоре умел вовремя промолчать или блеснуть эпиграммой. Этого было достаточно, чтобы свет благосклонно к нему отнесся».
Пушкин Александр Сергеевич, разумеется, не единственный гений, которого переосмыслили грамотные соотечественники. Скажем, писатель Владимир Сотников переписал Толстого Льва, а заодно и Гоголя Николая. Вот образец Толстого:
«Ранним зимним утром от крыльца московской гостиницы "Шевалье", простясь с друзьями после долгого ужина, Дмитрий Андреевич Оленин отъезжает на ямской тройке в кавказский пехотный полк, куда зачислен юнкером».
Чрезвычайно тонкая работа. Четыре страницы «Казаков» Толстого втиснуты в четыре строки.
— Угнетал сам выбор из множества точных деталей, — жаловался мне г-н Сотников. — По ночам я не мог уснуть. Лежал и мысленно спрашивал у Толстого с Гоголем: что выбросить, а что сохранить? Такое чувство, что подставляешь авторов. Скажем, «Повесть» о ссоре двух Иванов буквально слеплена из фраз самого Гоголя. В ней нет чужих слов. Я понял разницу между нашим и прошлым столетием.
Там все было законченно. Там все было так, как было. И еще я понял, что пересказ — это особый вид искусства.
Впрочем, все рассказчики относились к своим текстам именно как к произведениям искусства. Бились за каждое слово. И даже тишайший г-н Гаспаров грозился прервать сотрудничество с «Олимпом» и в крайней степени раздражения писал на гранках: «Особенно же ставлю на вид военно-полицейские обороты типа "на острове Крит", "в городе Аргос"».
Дело в том, что издательские корректоры надругались над окончаниями в географических названиях, которые в правильном профессорском варианте звучали так: «на острове Крите», «в городе Аргосе». И г-н Гаспаров полагал, что это сильно повредило бы его пересказам.
Повредило бы? Не знаю, судите сами. Вот фрагмент из пересказанной профессором Гаспаровым «Илиады»:
«Справлялась свадьба героя Пелея и морской богини Фетиды — последний брак между богами и смертными (тот самый брак, от которого родился Ахилл). На пиру богиня раздора бросила золотое яблоко, предназначенное "прекраснейшей". Из-за яблока заспорили трое: Гера, Афина и богиня любви Афродита. Зевс приказал рассудить их спор троянскому царевичу Парису. Каждая из богинь обещала ему свои дары: Гера обещала сделать его царем над всем миром, Афина — героем и мудрецом, Афродита — мужем красивейшей из женщин. Парис отдал яблоко Афродите».
Коллекция «Шедевров» будет пополняться. Первые четыре тома «Шедевров» уже готовы к печати. В них вошли пересказы наиболее значительных произведений русской литературы начиная с XI века и до наших дней.
В четвертом томе разместится литература древних эпох, Средневековья и Возрождения. А тома с пятого по восьмой отведены зарубежным авторам начиная с аббата Прево.
И все-таки в «Шедеврах» поместилось не все. Нет в них, например, книг Ветхого и Нового Заветов, Корана. Нет «Круга земного» Снорри Стурлусона. Нет лирической поэзии.
Нет арабской литературы. Читатель не узнает даже, какие сказки рассказывала Шахерезада Повелителю темными южными ночами.
Впрочем, со временем «Олимп» собирается восполнить эти пробелы и выпустить девятый том «Шедевров». Его содержание, как водится, будет определяться «с учетом пожеланий читательской общественности». Первые пожелания уже поступили. После того как о планах «Олимпа» сообщила радиостанция «Эхо Москвы», на редакцию обрушился шквал телефонных звонков с одним единственным вопросом: «Где достать? »
АНТОН УТКИН
Журнал «Столица», номер 0 за 1997 год


рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-00
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?