Рассказывают, что из-за моего вступления к прошлому номеру журнала столица многие читатели обиделись. Потому что я, дескать, называл их там лысыми и толстыми, утверждал, что все они ходят в зеленых носках, и еще обзывал их земляными червяками. Обида сограждан меня искренне радует, поскольку свидетельствует о том, что вот эти мои дурацкие вступления в журнале столица кто-то действительно читает. И самое, конечно, потрясающее во всей этой истории то, что народ моего города до сих пор искренне верут, что журналисты пишут чистую правду. Это меня настолько забавляет, что я начинаю понимать приблизительный смысл своей трудной, но интересной профессии. Милые вы мои! Конечно же, вы не лысые в зеленых носках. А совершенно напротив — худые и близорукие, да к тому же еще и на босу ногу. Но поверьте мне: не это главное. Еще совсем недавно я тоже этого не понимал. Когда меня, простого сторожа мытищинской плодоовощной базы, попросили редактировать журнал «Столица», я знал всего четыре буквы из всех двенадцати букв русского алфавита, и многое в этом мире мне представлялось необычайно простым и схематичным. Но постепенно тайные смыслы бытия становились для меня все более явными, пока, наконец, не прояснились окончательно. И теперь я готов открыть их вам. Легко и без затей, как открывают обычно майонез столичный.
В этих документах Ахромеев признает, что был советником ГКЧП, добровольно принял участие в его работе. Он пишет, что «был уверен заранее, что эта авантюра потерпит поражение». Свой поступок маршал объясняет так: «Такое решение я принял потому, что начиная с середины 1990 года был убежден, как убежден и сегодня, что наша страна идет к гибели. Вскоре она окажется расчлененной. Обычные выступления не помогали. Я искал способ, как громко заявить об этом, и посчитал, что участие на заключительном этапе этой авантюры... даст мне возможность громко сказать о своей тревоге на Верховном Совете СССР и при ведении следствия. Остальные последствия для меня имеют второстепенное значение. Наверное, это звучит неубедительно, но это правда».
Как стало известно из правительственных кругов Москвы, оставшиеся с 1991 г. талоны на сахар наконец найдут свое применение и будут обмениваться на продукты с 10 февраля 1992 г. по 20 февраля. Правда, новая сумма, появившаяся на ценнике, возможно, отобьет охоту некоторым гражданам курить и выпивать. С этим решением вице-мэра города Москвы Лужкова полностью согласен помощник начальника Главторга Степанов Михаил Ефимович, но полностью не согласна Федерация обществ потребителей, которая настаивает на прежних ценах. Сейчас в редакции газеты «Честное слово», учредителем которой является Федерация обществ потребителей, под руководством редактора президента Федерации Михаила Львовича По-лячека готовится жалоба в Московский городской суд. Федерация утверждает, что данный спор — это не спор двух юридических лиц. За потребительскими обществами России (Федерация включает в себя потребительские общества из 70 городов) стоят миллионы граждан, которые в ближайшее время могут выйти на митинги, устроить забастовки, вступить в политические партии или просто чинить иски. И эти иски суд должен будет рассматривать. В данном вопросе Федерация представляет всех потребителей России (ст.17 и 18 закона о защите прав потребителей), оставшихся с талонами на руках. Юлия Тартаковская Журнал Столица номер 7 за 1992 год.
Журнал столица скачать
Не стану от вас скрывать. В этом номере этой столицы 112 страниц. Для тех, кто не в курсе, могу рассказать, что весь этот год их было 88. В общем, немало, я считаю. Население даже жаловалось. Говорило: вы что там, с ума посходили, что ли? Когда это все читать-то? Негуманно, мол, с вашей стороны. Мешаете созидательно трудиться. Понимаем. Отчасти сочувствуем. Но тут под конец года нас все равно понесло. Давно мы собирались это сделать и, кажется, добились-таки своего. Мы убрали из журнала столица нашу небольшую традиционную афишу и вместо нее завели раздел под бодрым названием «Жизнь прекрасна». Сокращенно ЖП. Надо вам сказать, что работы это потребовало недетской. Мы постарались втиснуть в ЖП всю возможную информацию о столичных московских ресторанах, театрах, концертах, выставках, оздоровительных и не очень заведениях, кинотеатрах и других местах активного столичного отдыха, как трудоспособного, так и совершенно детского населения столицы. Это довольно ответственное решение, можете мне поверить. Поэтому мы очень серьезно относимся к тому, что вы обо всем этом думаете. Так что не сочтите, граждане, за труд — посмотрите этот номер столицы повнимательнее. Если возникнет желание поделиться ощущениями — решительно ни в чем себе не отказывайте. Будем крайне признательны за любые соображения о прочитанном.
По мнению нашего корреспондента, Борису Ельцину скоро придется столкнуться с реальной и сильной оппозицией. Если до декабря единственными оппонентами российского президента были коммунисты, не слишком способные к смелым и решительным действиям, то теперь, после окончательного развала советского государства, часть российских демопатриотов, вполне привычных к работе в оппозиции, перестала поддерживать "ельциноидов". И уже приступили к конкретным действиям. С 8 по 9 февраля в Москве в кинотеатре "Россия" прошел Конгресс гражданских и патриотических сил, целью которого было организационное оформление новой оппозиционной коалиции. Вопреки первоначальным ожиданиям, ,в Конгрессе отказались принять участие две партии государственников: Демократическая партия России и Народная партия Свободная Россия. Их место заняли правые (Российский общенародный союз (РОС) и крайне правые (Национально-республиканская партия (НРП). Такие союзники (особенно НРП, лидер которой, Николай Лысенко, был исключен из Васильевской "Памяти" "за антисемитизм") изрядно повлияли на ход работы Конгресса. Неведомыми путями приглашения на Конгресс получили также приблизительно 120 "памятников" во главе с Дмитрием Васильевым. Они начали скандал во время выступления вице-президента Александра Руцкого.
«Все куплю», — сказало злато; «Все возьму»,— сказал булат. Всю жизнь мы вооружались. Жили в кольце врагов. Ковали оружие. Если завтра война, Если враг нападет, Если темная сила нагрянет... Нагрянула гуманитарная помощь. А черной силой оказались мы сами. Сами для себя. Вся страна, все население — враги народа. Русские танкисты — враги бакинского и тбилисского народа. Бакинцы — враги армянского народа. Грузины (слава Богу, не все) — враги осетин, мoлдaвaнe — враги русских и гагаузов... Нищета, национальные распри, территориальные конфликты, имперские комплексы... Удручены все, озлоблены многие, агрессивность стремительно нарастает во всех слоях. Но есть один «слой», который удручен и озлоблен чуть ли не больше всех. И этот слой — единственный, который вооружён. Это — Советская Армия. Десятилетиями весь советский народ четыре дня из пяти работал на армию. Танки, подлодки, ракеты, бомбардировщики. «Лишнюю» технику бесплатно в Африку, сами — впроголодь. Народ работал. Армия, судя по календарю, праздновала. День танкиста, День ракетчика, День истребителя, День подлодок, эсминцев и авианосцев, День Советской Армии. Все больше праздников, все больше маршалов и генералов, все роскошнее их дачи, все "больше самоубийц, все больше дезертиров. Несколько раз за эти десятилетия армия пригодилась. Победы в Будапеште, Берлине, Праге — неоспоримы. Досадно, однако, что это победы над гражданским населением. Войну в Афганистане Советская Армия проиграла, точнее — проиграли политики. Войны в Анголе, в Ираке, в Сирии и на Суэце проиграли наши советники, наше оружие Но против безоружного обывателя сил более чем достаточно. Для ареста парламента довольно роты. Для ареста правительства достаточно взвода... Армию хотят разделить, чтобы подчинить. Армии срезают бюджет — чтобы разоружить.
Журнал столица номера
Я вот все время думаю: почему бы мне наконец не написать на этой странице журнала Столица хоть что-нибудь оглушительно умное или полезное. А то все какая-то чушь получается несусветная, ничего важного для Родины и столицы. А возможность, согласитесь, есть. Все-таки вот так роскошно, с персональным факсимиле журнала, один на всю страницу. В другой раз, может статься, и не будет у меня такой страницы в столице. А будет какой-нибудь незаполненный бланк для посещения прачечной. А с таким бланком в вечность у нас не берут. Только в прачечную, и то максимум на неделю. Вот послушайте, что я уже придумывал. Дай, думаю, напишу в столицу пронзительную жизненную мудрость. Стал даже честно вспоминать ее, но, кроме домашнего адреса столицы, так ничего и не вспомнил. Тогда я решил привести убедительный пример несправедливости устройства бытия. Все-таки населению в последнее время нравится читать про какую-нибудь гадость. Ну какую гадость я знаю? Ну должен я дружку своему Ремизову 500 долларов. Так я же отдам. Что еще? Рассказ хотел написать. Называется «Ленин и сундук». О борьбе добра со злом. Конец, естественно, счастливый. Это, пожалуй, было бы хорошим выходом из положения. Но тут выяснилось, что я никогда не видел никакого Ленина. И, честно говоря, с порядочным сундуком я тоже толком не знаком. Стало быть, я уже никогда не смогу сказать своему народу откровенную историческую правду. Одним словом, в настоящий момент мною овладевают совершенное отчаянье и глубокое раздумье.
Его расстреляли в 88-м. Для безликого большинства Андрей Бышловский из Донецкой области остался убийцей-маньяком. Для тех, кто его знал, но не задумывался, отчего ЭТО случилось, — тоже. Иначе о нем думают лишь единицы. Да, он преступник, он присвоил себе чужое право распоряжаться жизнями. Но он родился таким и был до конца собой. И, будучи внешне нормальным, он нес на себе печать смерти. Убийцами рождаются. Мне никто не докажет, что ими становятся. Сознательными убийцами. Чувство долга и страх на войне — не в счет. А ведь их много — уже живущих, мечущихся, запрограммированных природой киборгов. Рано или поздно они выполнят свое предназначение. Он чувствовал свое будущее, об этом свидетельствуют его дневники. Он знал... Из дневника Андрея Бышловского: «Страшно мне сейчас или нет? Интересно, как же это произойдет? Говорят, что есть такая комната, которая вся автоматически простреливается — стоит только наступить на определенную плиту. И все. Неожиданно. Адвокат — дурак. Чего ерепенится? Все равно бы дали то, что дали. Защищать! Кого? Меня? Свихнувшегося на почве секса маньяка, как шипела одна из свидетельниц на суде. Стая шакалов. Зачем защищать ? Кого я просил об этом? Господи, зачем я это делал? Почему ты допустил это? Семь жизней против моей одной! Скажи же хоть слово! Молчишь? Да пошел ты...» Он очень быстро созревал. В детском саду во время тихого часа раздевал с друзьями единственную среди них девочку. И так продолжалось долго — пока она не рассказала отцу. Потом Андрей вспомнил, что инициатива в таких «играх» всегда исходила от него. Позже, когда стал немного старше, крутился под окнами заводской бани, подглядывал. Перечитывал горы литературы ради пары строчек «про это», рвался на «взрослые» фильмы. Где-то раздобыл затертую обложку «Плейбоя» и часами разглядывал ее. Это было в детстве. Из дневника Андрея Бышловского: «С Ольгой мы учились в одном классе, но почти не общались. Она считалась красавицей — из разряда «гордых и неприступных». Чем-то тянула к себе эта девчонка. Я не испытывал к ней никакого чувства. К ней именно тянуло.
— Аркадий Николаевич, на Петровке, 38, вы с 25 сентября. Какие решения вы приняли за это время как начальник ГУВД Москвы? — Формально каждый день я принимаю десятки решений, которые позволяют системе функционировать в автоматическом режиме. Из принципиальных вопросов мне удалось решить кадровые — были утверждены мои замы. Утвердили изменения в структуре ГУВД — будем создавать муниципальную милицию, активно сотрудничать с западными коллегами, готовить специальное подразделение, которое займется обучением и повышением квалификации милиционеров. Многие начинания только намечены. Например, приватизация. Но как конкретно к ней подступиться? Ясно, что она будет происходить не только по территориальному принципу, но и ведомственному. А ГУВД — это огромное ведомство. Возьмем Управление охраны. Оно получает деньги не из бюджета, а на основе договоров, которые заключает с организациями, взятыми под охрану. Это коммерческая деятельность, и она не имеет никакого отношения к государственной службе. Но правовой базы, регулирующей создание частных охранных агентств, ношение оружия и формы, у нас нет. Поэтому, с одной стороны, мы ждем законодательство, которое сейчас готовится в Верховном Совете, с другой — сами разрабатываем механизм ведомственной приватизации. — По какому принципу вы подбирали себе команду? Кто вам посоветовал, например, назначить Анатолия Егорова вашим заместителем? — Было сложно, потому что я в Главке никого не знал. Приходилось судить по своим впечатлениям. Плюс, поскольку я все-таки москвич, у меня огромное количество друзей, знакомых и родственников, так или иначе связанных с милицией. Собственные «агентурные сведения» позволили мне узнать мнение рядовых сотрудников о том или ином начальнике. С Егоровым проблем не было. Во-первых, я его знал как российского депутата. Во-вторых, если бы не было претендентов со стороны и каких-то политических игр вокруг кресла начальника ГУВД, Егоров — самая реальная кандидатура в Главке на этот пост. Он профессионал высокого класса, его авторитет непоколебим.
А надо вам сказать, у редактора журнала столица получается довольно интересное ощущение. Ведь вот прошел уже год. Шутки шутками, а целый год мы делали для вас этот журнал столица. Странный, может быть, местами диковатый и с большим апломбом. Но журнал Столица. И целый год. Рассказывают, за это время выросли уже дети, кто-то безнадежно поумнел, кто-то предал дружка, некоторые стали чаще чесаться и лысеть, другие занялись приседаниями. Многое изменилось, одним словом. А время прошло незаметно. Жалко. Хочется еще. Но тут уж, видно, ничего не поделаешь. Это последний номер журнала столица в этом году, и мы теперь встретимся не раньше чем через месяц. Вы маленько отдохнете от нас, а мы — от вас. Потому что с конца января нам, скорее всего, придется встречаться в два раза чаще. Есть у нас такой план, чтобы сделать Столицу журналом еженедельником. Так что нам нужно слегка подготовиться и попотеть, но и вам потом мало не покажется. К тому же, говорят, в связи с Новым годом население совершенно дичает: забывает не то что про чтение, но иногда даже «мама» сказать не может. Потому что праздник. Один, кстати, из лучших на свете. А и давайте отпразднуем его как следует, а уж когда придем в себя, там и увидимся. С наступающим вас, и до встречи. Если честно, нам будет страшно вас не хватать. Соврал, интересно, или нет?
Москва разрасталась как дерево, кольцами. Сначала был Кремль, затем Китай-город, после — Белый город, Земляной. Камер-Коллежский вал, Кольцевая автомобильная дорога... Внутри же этих колец возникала паутина улиц и переулков. Нам особенно дорога старая, увы, уходящая Москва. Как славно бродить по ней, хоть неухоженной и заброшенной, но все равно уютной и любимой. Она — из тех немногих радостей, что еще остались у нас. Это — одна из самых шумных улиц, самых суетных. Идет по ней москвич, сбежавший с работы и выбравшийся в центр в надежде что-нибудь там купить, но, обегав все магазины, приобретает что-нибудь в расстройстве с рук, выбросив тем самым последние деньги на ерунду. Идет уверенный в сегодняшнем, завтрашнем дне и равнодушный к послезавтрашнему кавказец. Он лениво озирается по сторонам и равнодушно отсчитывает сотни в коммерческом магазине «На Никольской». Идет гость столицы, безразличный к истории города и злой на москвичей, за которых, правда, принимает таких же гостей, как он сам. Идет студент, размышляющий, не заглянуть ли в родной Историко-архивный институт, а с недавнего времени университет. Идет мелкий дождь, враг лотошников и друг редких романтиков. Впрочем, еще Маяковский воскликнул: «Кому в Москве неизвестна Никольская? Асфальтная улица — ровная, скользкая». Открывает ее обнесенный забором пустырь. Здесь стоял собор Казанской Божией Матери, построенный в 1633—1637 годах в честь победы над поляками. Он был выстроен на средства князя Дмитрия Пожарского. Вокруг него толкались «деловые» люди — грамотеи, составляющие за небольшую плату, а то и просто за угощение в кабаке разные прошения и апелляции, затем вокруг стен его лепились лавки ушлых букинистов. В 1930 году по ходатайству Исторического музея храм закрыли, а в 1936 — он перестал существовать. Сейчас .его собрались восстанавливать, освятили закладной камень, но работы идут очень медленно. Памятник же князю Пожарскому был оттащен на противоположный конец Красной площади, и гражданин Минин гневно указывает ему на пустырь — смотри, дескать, что вытворяют.
Доска (стена, стекло, стенд) объявлений есть в каждом студенческом общежитии. Это объективная реальность, против которой общежитская администрация раньше яростно боролась, но, увы, ныне, как говорится, пала в неравном бою с «рынком»: сдирать объявления она почти перестала, а некоторыми предложениями даже сама интересуется. У доски объявлений всегда молчаливая толпа. Студент изучает объявления как минимум два раза в день — когда уходит из общаги и когда возвращается в нее. Характер объявлений за последние годы очень изменился. Попадаются еще, конечно, «старорежимные» типа: «Пропал котенок. Огромная просьба к тем, кто знает его местонахождение, сообщить туда-то. Вознаграждение гарантируется». Зато по причине наивности и полной бесполезности исчезли призывы вернуть хозяину потерянный кошелек или сумку. Самые актуальные же ныне объявления — о продаже дверных замков. Особенно в начале учебного года — поскольку в это хлопотное время в общаге происходят миграции студентов: некоторые переселяются из одной комнаты в другую, въезжают первокурсники. Даже они знают: чем скорее сменишь замок — тем больше шансов, что ни бывшие хозяева твоей комнаты, ни друзья хозяев, ни друзья их друзей, ни гостившие недельку родственники — словом, все обладатели копий ключа от старого замка не смогут в твое отсутствие проверить содержимое шкафов и тумбочек. Ах, эта студенческая жизнь, жизнь налегке, полная непредсказуемых событий! Каждый студент, возвращаясь в общагу, готов ко всему: к тому, что дверь его раскрыта настежь, а в доме — следы погрома, к тому, что вещи унесены подчистую, к тому, что на его мизерной площади величиной в два квадратных метра — на этой суверенной территории, огороженной занавесками, — собрана койка, на которой спит заочник.
Вы, наверное, подумали: лето. Жара, мол, журнал Столица в поту, в организме — копоть, в голове — опилки. Ребята ходят по редакции журнала Столица в тапках, в журнал не пишут. Дудки! Мучайтесь теперь, читайте. Сделали мы вам журнал "Столица". Потому что сон журналиста краток и тревожен, дыхание порывисто и пагубно. В связи с этим множество, конечно, творческих планов. Сейчас покупаем одноразовые супы, черные физкультурные трусы, записи оркестровых маршей, зубную пасту и рогатки. Будут, конечно, заказаны автобусы и оркестр. Мы же не лохи какие-нибудь с пейджерами. Сотрудникам журнала Столица тоже хочется в пионерский лагерь. По-настоящему: с утренней линейкой, с обливанием холодной водой и подглядыванием в душе. Потому что жизнь, как известно, коротка. Так что мы уезжаем. Ненадолго, к сожалению. На четыре дня. Вы будете читать этот номер Столицы, а мы уже вернемся из пионерлагеря. Отдохнувшие и посвежевшие, побывавшие в детстве. Сон, конечно, после этого сделается кратким, а дыхание — порывистым и пагубным. Потому что такая уж это трудная профессия — журналистика. Будь она неладна! Буду! То есть, тьфу, всегда готов! Главный редактор журнала Столица
